Tuesday, July 15, 2014

Love in the Time of AIDS



Все революции заканчиваются одним и тем же — самые пламенные революционеры оказываются на плахе. Сексуальная революция не стала исключением. И мы все знаем имя её гильотины — СПИД.

Это было роковое стечение событий.

В моём городе есть памятник жертвам СПИДа. На нём много известных имен, но все они жили в других странах. В городе было мало жертв.
Но никогда не спрашивайте, по ком звонит колокол.



Запала в душу реакция российской молодой матери, проводящий жизнь в Интернете, на трейлер к THE NORMAL HEART: «Я не желаю смотреть эту гадость!» Душераздирающая реплика относилась к поцелую Марка Руффало и Мэтта Бомера. Её можно понять — ей вечером в койку к нелюбимому мужу, от которого она прячется среди виртуальных мужчин, а тут двое шикарных парней целуются друг с другом. Такое добро пропадает.



Я выросла и живу в стране, где гомофобия существует только на бытовом уровне, а уникальное российское слово «пидорас»… в общем, у нас далеко не каждый поймёт, что это не какой-то редкий овощ. Такая ситуация сложилась не за время независимости, так было и при советской власти. Потому что ментальность населения не страдает любопытством — спите с кем хотите, только не мешайте спать другим. Да, иногда какой-нибудь чиновник, чтобы отработать свою большую зарплату, может вяло запретить гей-парад, но его всё равно проведут, и всё закончится тихо и мирно. Потому что в моей стране много других проблем. Как вариант, мы — цивилизованная страна c попытками быть демократичными.
Гомофобия, как государственная политика, нужна, чтобы отвлечь народ от реальных проблем. И заодно государству на ком-то злость сорвать. Но это общее место.



Проблема Америки в том, что отцы-основатели, когда писали один из самых любопытных бестселлеров юриспруденции — Конституцию США, не смогли охватить всё. Кое-что они просто халатно пропустили, задумчиво глядя, как рабыня накрывает на стол. А некоторые вещи просто не пришли им в голову, потому что они были потомки пуритан.



Фильм оскарного продюсера Брэда Питта  и телеканала HBO THE NORMAL HEART рассказывает об одной из самых темных и страшных страниц послевоенной американской истории — начале эпидемии СПИДа на Манхэттене, в начале 80-х унесшей жизни большей части геев Нью-Йорка. Бродвейские актеры и танцовщики, художники, дизайнеры, журналисты, писатели, музыканты — цвет культуры города. Мы помним имена тех, кто уже был знаменит, но, сколько из них не успели стать знаменитыми.

Это было безнадежно как чума в Средние века. Официальная Америка не хотела ничего слышать — «Вы хотели свободу любви, вы её получили. И вы — геи. То, что происходит с вами, не произойдёт с нами»

Ничего не напоминает? Откуда всегда у людей эта уверенность — «Это ТОЛЬКО ВАША проблема»?



Главный герой фильма Нед, выпускник Йеля, драматург и активист гей-движения, не является поклонником беспорядочного секса. Он из тех, кому нужен партнёр, с которым он может разделить жизнь. (Просто очередная ремарка для тех, кто не в теме — личная жизнь у геев, в частности, та её часть, которая называется «любовь», выглядит точно так же, как у натуралов).



Но тьма уже сгущается — сообщество геев косит неизвестная инфекция.

Доктор Эмма Брукнер. Один из первых добровольных исследователей СПИДа. Эмма в детстве оказалось жертвой другой эпидемии — полиомиелита. Она выжила, но оказалась прикована к инвалидному креслу. Но она дожила до того момента, когда её болезнь оказалась побеждена, и теперь Эмма воюет с тем, что американская пресса мило окрестила «рак геев». Её война почти проиграна — геи Вэст Виллижда и Гринвич Виллиджа умирают. Минздрав не хочет её слышать. Геи не хотят её слышать и «перестать трахаться».



И пора начинать паниковать. Сообщество раздирают противоречия — с одной стороны страх и необходимость в помощи, с другой стороны — они добились какой-то свободы для себя, и снова уходить в подполье и быть осторожней в связях для них неприемлемо.

Но условия всегда диктует гильотина.

В редакции The New York Times Нед знакомится с молодым журналистом Феликсом.



Ну, как известно, самая несвоевременная вещь в нашем мире — любовь.
Через два года, в 1983 году, Феликс умрёт. Нед выживет.
И доживёт до нашего времени, когда болезнь исключат из списка смертельных заболеваний.

Райан Мёрфи, который снял не только милый сериал GLEE, а еще и один из самых безумных сериалов прошлого десятилетия NIP/TUCK, а так же AMERICAN HORROR STORY, сделал жесткий фильм. Это не назидание, не пропаганда, это просто срез истории. Не только американской. ВИЧ захватывал новые и новые территории.
Но на фоне глобальной катастрофы, которую мир ещё не успел остановить, Мёрфи рассказал историю нескольких людей. Это реальная история Ларри Кремера, автора пьесы НОРМАЛЬНОЕ СЕРДЦЕ, которую он сам адаптировал для HBO.

Как известно, не все актеры любят играть геев. Это отдельная тема.
Марк Руффало сыграл Неда. Как сыграл? Как Руффало. Он один из самых мощных и культовых актеров современного кино.
Нед становится изгоем в сообществе, потому что считает, что проблема должна стать публичной. Геи хотят публичности, но боятся, что правда о СПИДе снова сделает их изгоями. И Неда фактически исключат из сообщества.

Феликса играет Мэтт Бомер. Да, из него получился бы отличный Кристиан Грэй, если из этого
что-то вообще может выйти. Не сложилось. Зато Феликса он сыграл исключительно, доказав, что он не просто очень красивое лицо с телевидения. И, да, Мэтт Бомер — гей. С тремя детьми. Кстати, к вопросу о том, что нехорошо геям разрешать иметь детей. Сколько в тюрьмах мира заключенных, которые выросли в однополых семьях? Полагаю, дальше можно не продолжать. Кивните, если поняли.

Джулия Робертс в роли Эммы — это доктор Эмма Букнер, которая отдаленно похожа на голливудскую суперзвезду Джулию Робертс.

Все роли второго плана — это отдельные бенефисы. Джим Парсонс, Тейлор Китч, Альфред Молина, Джо Мантелло...

10 номинаций на Emmy что-нибудь да значат.



Когда начинаются разговоры, что Голливуд спекулирует на теме геев, почему-то все забывают, что Голливуд сто лет спекулирует на теме натуралов. Геи такая же часть нашего общества, как тёщи и свекрови. Только приятнее. Разумеется, когда-нибудь эту мысль освоит всё человечество. Как оно с трудом, но освоило короткие юбки. Некоторые мозги ворочаются медленнее, чем другие. С этим надо смириться.



Это было не так давно, господа. Всего 30 лет назад. Тем немногим геям с Манхэттена, которые выжили в те годы, сейчас 50, 60, 70.

И если у вас нормальное сердце, а не пламенный мотор среднестатистического юзера, комплексующего из-за всего, что комплексует, вас зацепит этот фильм.
Или как история болезни.
Или как история любви.





Post Scriptum. Статья была написана за полтора месяца до церемонии вручения Emmy, 15 июля.

В 25 августа состоялась долгожданная церемония.
Фильм выиграл номинации за Лучший телефильм и второстепенную за макияж. Мёрфи, Руффало и Брэд Питт получили продюсерские статуэтки.



С актёрскими номинациями сосем не повезло. Всеми ожидаемая Emmy для Мэтта Бомера отошла в к Моргану Фриману за худший сезон SHERLOCK. (В 2015 году Мэтт таки выиграл Золотой Глобус).
Руффало опередил Бенедикт Кэмбербэтч за этот же занудный бред мистера Моффата, который в свою очередь забрал у Ларри Кремера награду за сценарий.
Ушла награда и для Джулии Робертс.



Критики упрекнули телеакадемию в гомофобии, и, скорее всего, слишком много разговоров в прессе о 13 номинантах ЛГБТ оказались не по силам консервативной Emmy.


Но приехал Ларри Кремер и стоял вместе со всеми на сцене. Как победитель. И как выживший.



Как написал в своём Твиттере Марк Руффало: «I am thrilled to be attending the @PrimeTimeEmmys tonight on behalf of all the people that survived (and didn't) the ongoing AIDS crisis.»

Моему лучшему другу Катеньке с благодарностью, что увлекла меня этим фильмом, и с любовью. И, нет, мы натуралки.

Обновлено 2014.08.28
Editor Ekaterina.
Катя, спасибо большое.

Sunday, July 6, 2014

«O, Were You In The Cold Blast...»






«В полях, под снегом и дождем,
Мой милый друг,
Мой бедный друг,
Тебя укрыл бы я плащом
От зимних вьюг,
От зимних вьюг...»







Господа инопланетяне! Прежде чем вы захотите устроить на Земле свой маленький или большой бизнес, ещё раз прочитайте нашу литературу, посмотрите наше кино и, главное, телесериалы. И если вам покажется, что двое мужчин, стоящих в окружении зомби и орущих: «Ты, сукин сын, спал с моей женой!!!» — это нонсенс, то нет, это не нонсенс.
Это наша жизнь.

UNDER THE SKIN режиссёра Джонатана Глейзера — это страшно прекрасная сказка о том, что никакой бесчувственный инопланетянин не застрахован на нашей благословенной планете от посттравматического синдрома.



Шотландия. Мрачная, строгая, красивая жесткой северной красотой. Возможно, инопланетяне решили, что британская унылость — вполне подходящее место для их миссии. Миссия простая и вполне понятная земной женщине. Потому что, наверно, каждая женщина, даже не будучи феминисткой, думала когда-нибудь о том, что хорошо бы из мужчин сделать что-нибудь полезное.

Безымянная инопланетянка, натянув на себя тело убитой земной девушки, заманивает в машину мужчин, потом везёт их в какой-то дом, там раздевается как стриптизёрша, только раздевается, не более, но они послушно и безотказно идут за ней и попадают... в какую-то субстанцию, в которой их во что-то перерабатывают. Видимо для нужд инопланетной расы.
Не слишком романтично, да.



Девушка абсолютно бесчувственно выискивает жертву, потом стандартно соблазняет ее, а потом снова бесчувственно садится в машину и продолжает свой скорбный труд.
Её жертв не жалко — какие-то они среднестатистически унылые и не вызывают сострадания.
За девушкой присматривают коллеги мужского пола на мотоциклах. И если она делает ошибку, например, оставляет свидетеля, его убирают.



Но один раз в пробке на дороге какой-то мужчина передает ей через продавца цветов красную розу.
Она берет эту розу и неожиданно укалывается. Кровь на пальцах. Она удивлена. Она не знает, что такое кровь. И что такое роза.
И система начинает давать сбой.



Она не убьёт следующего, кто сядет в её машину. Маленького мужчину, обезображенного болезнью.
Потому что она увидит в зеркале лицо. Своё земное лицо. Тёмная густая чёлка, огромные глаза... она не будет знать, что немного похожа на погибшую 40 лет назад французскую кинозвезду Франсуаз Дорлеак, она будет потрясённо рассматривать это лицо... И она отпустит свою жертву.
И бросит машину.




Потом она встретит мужчину на дороге, на автобусной остановке... Он спросит у неё, нуждается ли она в помощи, и она коротко ответит: «Да».



Нет, не будет никакой love story, потому что это было бы слишком банально.
Они погуляют по лесу, сходят на развалины шотландского замка, потом вернутся к нему домой... Она будет стоять у него в квартире перед зеркалом, крутиться, рассматривая с новым любопытством своё обнаженное тело, а потом пойдёт к этому мужчине, и то, что она начнёт испытывать, заставит её убежать, потому что это для неё слишком.

Она уйдёт в лес.

Но мы знаем законы нашего мира: когда ты перестаёшь быть охотником, ты становишься жертвой. Жертвой банального, озверевшего в одиночестве, лесника из шотландской глуши.
У него не получится ее изнасиловать, потому что во время борьбы с нее слезет земная кожа, и он увидит ее, настоящую.
И он поступит старым дедовским способом — он её сожжет.

Вот и вся история.



Любой уважающий своё бойкое перо критик начал бы упоминать много умных и, главное, англоязычных слов — футуризм, сайфай...
Да к чёрту всё это.
UNDER THE SKIN — очень простой, очень глубокий и невероятно нежный фильм. Что режиссёр хотел сказать, то он и сказал. Смотрите и обрящете.



Скарлетт Йоханссон... Она на экране почти два часа и почти всё время одна. Сначала её лицо не выражает никаких эмоций, она едет в машине, выискивает жертву, стандартные улыбки и стандартная приветливость. Мужчине много не надо, когда перед ним такая девушка.

А потом та сцена, когда она видит себя в зеркале. Сказать, что Скарлетт хороша — это ничего не сказать. Она держит на себе ежесекундное внимание при полном отсутствии экшна.
В чем-то безымянная девушка из UNDER THE SKIN перекликается с её Самантой из HER. Она — Саманта наоборот. Там Скарлетт была голосом искусственного интеллекта, но так и осталась машиной. 
А девушка-инопланетянка оказалась слишком восприимчивой к Земле. Она сломалась.
Роза и кровь на пальцах... Девушкам надо не так уж много, даже если они прилетели к нам, Бог знает, откуда...



Фильм камерный, очень неброско визуализированный, но от этого действует только сильнее. Спецэффекты просто сведены к минимуму.
Наверно,  американский критик, назвавший UNDER THE SKIN лучшим научно-фантастических фильмом за много-много лет, прав. Потому что он похож на лучшие научно-фантастические романы 50-70-х годов прошлого века, в которых на первом месте была психология. Всё было очень тонко и хрупко. Главное были не триффиды, а молодая пара, выбросившаяся от отчаяния из окна. Кто читал, поймёт. Майкл Фабер, автор экранизированного романа, написал именно такую книгу.


А Джонатан Глейзер снял, несомненно, один из лучших фильмов этого года. Неважно, что он не получит широкого проката и, скорее всего, никаких наград. Такое часто случалось в истории мирового кино. Фильм уйдёт на полки кинолюбителей, и они будут пересматривать и пересматривать его...

В этой истории неважно, откуда явились пришельцы и с какой целью.
Лицо Скарлетт в лесу на последних минутах фильма — это лицо потерянной, абсолютно одинокой девочки в чужом мире. Но она уже часть этого мира, и она это понимает.



Черный дым поднимется над шотландским лесом. Это всё, что останется от инопланетной девушки, прилетевшей по службе на нашу планету.
Она успела понять, что такое холод, доброта, одиночество и изнасилование. Но ей не хватило времени узнать, что такое любовь.
Добро пожаловать на Землю. Потому что с земными девушками такое тоже случается. И вы думаете, мы всегда знаем, что у нас под кожей?



И весь фильм в голове крутятся эти строки шотландца Роберта Бёрнса, потому что ведь есть и хорошее в нашем мире. Просто ее приятель с автобусной остановки не успел прочитать ей стихи своего земляка:

«И если б дали мне в удел
Весь шар земной,
Весь шар земной,
С каким бы счастьем я владел
Тобой одной,
Тобой одной»